Воскрешение Лемминкяйнена
Лемминкяйнена старушка
Грабли с зубьями хватает,
Загребает, ищет сына
В многошумном водопаде,
Средь бурливого потока
Калевала, Руна 15
Строфа из «Калевалы», где мать Лемминкяйнена с помощью граблей ищет части тела погибшего сына в водах реки Туонеллы, представляет собой не просто художественный образ, а, вероятно, мифологизированное отражение древнего погребального обычая. Такой ритуал мог обрести символическое значение: действия матери, собирающей останки, перекликаются с практиками карельского культа предков и идеей духовного воскрешения. Таким образом, эпическая сцена из руны оказывается мостом между поэтическим вымыслом и реальными религиозными практиками далёкого прошлого.
Погребальный обряд — важный культурный маркер народа. Изучая места захоронений, археологи и историки могут многое рассказать о быте и мировоззрении людей прошлого. Погребальные традиции финно‑угорских народов Верхневолжья менялись с течением времени, и эти изменения позволяют проследить основные этапы развития общества.
Основной источник сведений о погребальных обрядах финно‑угорских племён — археология. В 2010‑х годах значительный вклад в изучение темы внесли раскопки и публикации Александра Сергеевича Сыроватко; его лекции на YouTube могут быть полезны всем, кто интересуется этой темой. Этнографические данные, в особенности сведения о традициях карел, помогают дополнить и уточнить археологические находки.
До знакомства с христианством главным элементом финно‑угорского погребального обряда было трупосожжение на стороне. Этот археологический термин описывает практику, при которой тело покойного сжигали не на месте захоронения, а в каком‑то отдельном месте, после чего прах переносили к месту погребения.
Анализ археологических материалов позволяет выделить ряд характерных черт данного обряда. Так, до сих пор не обнаружены места погребальных костров — возможно, потому, что их устраивали на воде, например, на плоту или лодке. Кроме того, на место захоронения обычно переносили лишь часть останков: вероятно, это отражало веру в то, что символического присутствия праха достаточно для поддержания связи с предками. Ещё одна любопытная деталь — металлические предметы из погребений нередко имеют следы резкого охлаждения водой.
Этнография даёт нам ключ к пониманию некоторых загадок. Например, известно, что до недавнего времени карелы практиковали сожжение вещей покойного на плоту. Вероятно, это отголосок более древнего обычая, когда на плоту сжигали само тело. Если это так, становится понятно, почему археологи не находят следов погребальных костров: на воде они не оставляют следов.
Ещё один характерный элемент погребальной традиции финно‑угорских народов — так называемые домики мёртвых. Это поминальные комплексы, служившие ритуальным целям и связанные с культом предков. Прах после кремации переносили в такие домики, обычно помещая его в берестяные короба. Эта практика подтверждается как археологическими находками, так и косвенными этнографическими свидетельствами.
Археологи выделяют несколько разновидностей так называемых домиков мёртвых, которые могли сосуществовать в пределах одного погребального комплекса. Один из наиболее распространённых вариантов напоминал семейную усыпальницу: короба с прахом размещали внутри небольшой постройки — она могла быть выполнена в виде полуземлянки либо, напротив, приподнята над поверхностью земли. Возможно, именно этот обычай породил образ избушки на курьих ножках — той самой, что встречается в сказках и хранит связь с потусторонним миром.
Другой тип домика мёртвых выглядит несколько загадочно: это короб с прахом, размещённый прямо на поверхности земли. Логично предположить, что его чем‑то накрывали — иначе останки могли быть растащены животными. В качестве покрытия могли использовать лодку или небольшой деревянный домик. Подобные погребальные практики хорошо известны по этнографическим данным о карелах, что позволяет связать археологические находки с живыми традициями.
Третий вариант погребальной конструкции представлял собой своеобразную гигантскую клумбу, огороженную частоколом. В эту ограждённую площадку постепенно, от одного захоронения к другому, помещали прах после кремаций — так пространство заполнялось с течением времени. Похожую традицию упоминал в X веке арабский путешественник Ибн Фадлан, описывая похороны знатного руса. Со временем деревянные стены такой «клумбы» разрушались, а на месте погребения формировался небольшой курган.
Не позднее V века в погребальный обряд входит новый элемент — лодка. Вероятно, это связано с развитием культа ладьи, который археологически фиксируется уже в IV веке. Сожжение в лодке упоминается в синхронных источниках — например, у Ибн Фадлана, — а также подтверждается археологически: в домиках мёртвых находят обожжённые металлические детали лодок.
Примерно с IX века, после принятия христианства, обряд трупосожжения постепенно уступает место трупоположению: покойников перестают сжигать и начинают хоронить. Несмотря на формальное принятие новой религии, погребальная традиция сохранила многие характерные черты. Прежде всего это касается меридиональной ориентации могил — на север или северо‑восток, тогда как в христианской традиции принято ориентировать захоронения на восток.
До наших дней сохранилось восприятие могилы как дома покойного: у карел захоронения нередко оформляют в виде маленького домика. На севере до сих пор встречаются элементы культа ладьи: покойника несут на кладбище в лодке, которую затем оставляют на могиле.
Под влиянием христианства многие элементы погребальной культуры финно‑угорских народов постепенно упрощались: сложные ритуальные конструкции заменялись более лаконичными символами. Так появились голбцы — условные домики мёртвого, служившие своеобразным напоминанием о древних поминальных комплексах. На крыше каждого такого голбца традиционно устанавливали символическую лодку, часто выполненную в виде стилизованной птички. Это объединяло два древних образа: ладью, переправляющую душу в иной мир, и птицу как воплощение самой души.
Таким образом, погребальные обряды финно‑угорских народов прошли долгий путь развития — от кремации над водой и сложных поминальных комплексов до христианских захоронений, вобравших в себя отголоски древних верований. Руна о воскрешении Лемминкяйнена, с которой мы начали, оказывается не просто поэтическим образом, а своеобразным зеркалом, в котором отразились реальные обычаи и представления далёкого прошлого.
Смотрите также
Калевалинг
